До поселка Гудан добрались за десять минут.

Проехав первые дома, разбросанные по сторонам улицы, Шестаков спросил:

— Здесь останавливаться будем?

Волков ответил:

— Нет! В Гудане Свирин обстановку прощупает.

Блошин воскликнул:

— А вот, кстати, и он с ребятами.

«УАЗ» третьего отделения стоял у клуба рядом с машиной ГИБДД, а сам лейтенант Свирин беседовал с двумя сержантами — инспекторами дорожно-патрульной службы. Он, увидев машину командира, приветливо махнул рукой. Волков ответил ему тем же.

За поселком Сергей приказал снизить скорость.

Молчание в кабине прервал Шестаков:

— Командир, вопрос личного характера задать можно?

Сергей удивленно взглянул на прапорщика, но разрешил:

— Давай! Только с чего это ты вдруг о личном вспомнил?

— Я раньше спросить хотел, да все недосуг было.

— Ну, спрашивай, что тебя интересует.

Шестаков, прикурив сигарету, проговорил:

— Вот ты — сын командира отряда. Отец — полковник, заслуженный человек, Герой Советского Союза, кавалер кучи орденов. Почему он до сих пор всего отрядом командует? Ведь слышал, ему предлагали генеральскую должность.

Волков утвердительно кивнул:

— Предлагали, и не раз, насколько знаю, трижды. Но отец отказался. Почему? Да потому, что предлагали штабные должности, а он офицер боевой, еще с Афгана в спецназе. Говорит, пока идет война, его место — на передовой, а служит он не за лампасы.

Прапорщик, сделав три глубокие затяжки, выбросил окурок за стекло ветровика:

— Оно, конечно, так! Если разобраться по совести, прав полковник. И вообще, он мужик правильный. Офицер должен быть там, где нужен, а не там, где сумеет местечко пробить. А с другой стороны, свое он Родине сполна отдал. И лампасы кровью заслужил. Как и должность достойную. Кстати, он Героя за что получил?