Затем Гарин, стараясь разрядить обстановку, с лукавой улыбкой обратился к Алимкину:
— А ты что, Иван, к нам повадился? Небось, твой комэск тебя обыскался?
— Он Жору Дворникова любит. Земляки ведь, — в тон комэску пошутил Женя Дементьев и глянул на Беликову.
Все засмеялись. А Наташа покраснела и заступилась за своего командира:
— Если хороший человек, то почему бы его не любить? Верно ведь, товарищ капитан?
— Молодец, Наташенька, — похвалил ее Гарин за находчивость. — Земляк на фронте — все равно, что брат родной.
— Сейчас уйдем, — сказал Алимкин. — Вот только Рыжов что-нибудь споет для души…
Алексей, не зная куда деть руки, поглаживал обшарпанную гитару.
— Так-с, начпрод, сознавайся, что у тебя имеется в заначке кроме молока? — делая грозный вид, спросил Дворников у своего механика. — Угощай гостя, не то раскулачим!
Все знали, что Данилыч хоть и не курит, и не пьет, но про запас всегда кое-что имеет.
Беднов хлопотливо завозился и под всеобщие возгласы одобрения извлек из кармана комбинезона флягу; прищурив строгий глаз, отмерил в кружку и протянул ее Токаренко:
— За дружбу! — Михаил, не торопясь, выпил и подмигнул Рыжову:
— А ну давай, браток, для бодрости духа!
— Может быть, вы, товарищ младший лейтенант, споете что-нибудь нам свое, истребительское? — неуверенно попросил Алексей.
— Что ж, пожалуй, если не возражаете, — согласился Михаил Токаренко. Он взял гитару и, тряхнув головой, ударил по струнам.