Короче, когда кончился бензин, на горизонте показался оазис. Водитель остался у машины, а Эрика и Смайт пошли за помощью. Чем ближе они подходили к оазису, тем тревожнее становилось у Смайта на душе. Дежавю, услужливо показывало картины тридцатилетней давности и не самые благостные. Тогда ведь он тоже заблудился в пустыне, а что из этого тогда вышло… Вот девушка и дипломат почти вплотную подошли к Оазису и им показалось, что звучит какая то музыка, эта музыка звучала все громче и вместе с ней стали слышны слова какой то смутно знакомой песни. ПЕСНЯ БЫЛА НА НЕМЕЦКОМ! Как только Смайт понял это, колени его ослабели. На пятачке среди пальм, был какой-то непонятный бивак, состоящий из пары палаток и неизвестного сооружения, напоминающего вход то ли в ДОТ, то ли в бункер. Возле распахнутого входа в бункер, орал патефон и люди в немецких тропических касках и песочного цвета кителях Роммелевского покроя, самозабвенно распевали слова: «Вир Альтер аффен — ист вундерваффен», дирижируя маузеровскими карабинами 98К. А когда один из них, самый большой и страшный бедуин, помахивая карабином как тросточкой, направился к парочке путешественников. У Смайта закружилась голова и пробормотав, Нихт Шиссен их бин капитулирен, он рухнул на землю.

Мужик с девицей появились очень не вовремя. Стоило хранить радиомолчание, чтобы засветиться в последний момент. На такие случаи была четкая инструкция, и следовать ей не очень хотелось. Но судьба распорядилась по своему… Со стороны «ровера» послышалась стрельба, в бинокль было видно как замелькали вокруг машины вооруженные фигуры, тело шофера безжалостно выкинутое на песок, валялось изломанной куклой и два джипа набитые инсургентами двинулись к оазису. Президент Боургиба, навел в стране порядок, но в этих местах еще сохранились некоторые вооруженные формирования и у правительства руки до них пока не доходили. А джипы тем временем приближались и их турельные пулеметы, бдительно смотрели на оазис, но для нас это было слишком просто.