Я рассказал, зачем меня вызывал командир полка.

Услышав наш разговор, подошел командир второй эскадрильи капитан Пименов.

– Это хорошо, конечно, что наш полк не забывают, – сказал он. – Но ты там при удобном случае осторожненько намекни начальству: пусть, мол, летчиков еще пришлют, самолетов добавят, вот тогда покажем фашистам, где раки зимуют!

С этим напутствием я и улетел.

Штаб армии располагался в бывшей школе. Здесь уже было полно народу. По длинному коридору я пошел в комнату регистрации. Вдоль стен группами и поодиночке стояли летчики, в основном старшие командиры. У многих на груди блестели боевые ордена.

Поглядывая по сторонам, я искал своих ровесников, равных по званию. И вдруг кто-то сзади крепко схватил меня за плечи и потянул к стене. Я обернулся и увидел сияющее от радости лицо лейтенанта Стрелкова, моего друга и земляка.

– Колька, ты?!

– Здорово, Серега! Сколько лет, сколько зим, а?

Тут в коридоре прозвенел самый обыкновенный школьный звонок: нас приглашали в зал. Мы с Николаем сели на задний ряд. Пока летчики рассаживались, я попросил Стрелкова:

– Ну, рассказывай, как в этих краях оказался. Я помню, ты из училища в Молдавию уехал?

– До войны служил на Днестре. Теперь здесь, – и он, тяжко вздохнув, добавил: – Рядом, в Сватове…

– Ох ты! Значит, это вы на «ишачках» летаете? А мы в Трехизбенке сидим, на «лавочкиных». Да я в день по три раза над тобой пролетаю! А кто из ребят нашего выпуска с тобой? В вашей команде уезжали Виктор Толмачев и Гриша Кормилюк. Гриша тогда мне говорил, что мимо дома проезжать будет, хотел заскочить. Удалось ему?

– Нет, не заехал, – тихо сказал Николай. – Нет больше Грицка. В первый же день войны взлетел на отражение налета «юнкерсов», сбил над аэродромом одного фашиста и… И сам под огонь «мессера» попал.

Он помолчал и добавил со вздохом:

– Так и не пришлось ему сынишку повидать. Парнишка ведь без него родился, потому так и рвался Гриша домой… И Толмачев с задания не вернулся. Такие дела, Серый.