Ребенок тыкался головой в окаменевшее тело матери, причмокивал губами и тоненько пищал. Прапорщик с силой разжал руки женщины и потянул к себе ребенка, который сразу же забился и закричал в руках Белова. Тот бегом кинулся к машине. Вокруг все было спокойно. Шинин лежал тихо, без сознания. Прапорщик включил плафон освещения, положил ребенка на сиденье и только теперь понял, что тряпье, в которое завернут малыш, пропитано кровью. Белов знал, что командирский водитель – мужик запасливый, и поднял второе сиденье, под которым нашел сверток абсолютно новых портянок, зимних, байковых, широких. Он расстелил их на сиденье и подошел к ребенку. Малыш все еще плакал, по-взрослому всхлипывал и морщил маленькую мордашку. Белов принялся разматывать пеленки. Кое-где материя заскорузла от крови и прочно слиплась, приходилось с силой, но аккуратно ее раздирать. Когда Белов убрал последние пеленки, ребенок, только что замолчавший, вновь закричал и задвигал ножками. Прапорщик охнул, как будто его шарахнули по голове прикладом, оперся руками о приборную доску и спинку сиденья, стоял и смотрел на мальчика полутора-двух месяцев от роду. Правая ножка была оторвана по колено и лежала рядом почерневшим инородным телом. Жалость горячо обожгла Белова, его тело сразу обмякло, но он взял себя в руки и осмотрел культю. Из раны медленно сочилась кровь. Водой из фляги он смыл сукровицу, смазал рану антисептиком, потом йодом. Мальчик зашелся криком и беззвучно раскрыл рот, синея и дергаясь всем телом. Прапорщик резко дунул в лицо малыша (где-то слышал об этом) – и ребенок, передохнув, закричал с новой силой. От крика очнулся Шинин и смотрел на прапорщика непонимающим взглядом.

– Пополнение у нас, Андрюха, – бормотал Белов, размышляя, сколько промедола можно ввести ребенку.

Здоровому мужику вводят весь шприц, значит, пацаненку и четвертинки хватит, рассудил прапорщик и воткнул иглу шприца в бедро израненной ноги ребенка. Потом он туго забинтовал культю, переложил ребенка на расстеленные портянки и неумело его запеленал. Ребенок успокаивался, изредка глубоко вздыхая и попискивая.