— К машине!..
Степанов спрыгнул на землю и тут же увидел прапорщика Олега Кожанова из политотдела дивизии.
— Здорово, Лешка! Как ты — живой?.. — обрадовался встрече Олег.
Он был ровесником Степанова и его хорошим товарищем.
— У нас тут такое творилось… Трассеры — вдоль и поперек. Постреляли маленько…
— У нас было не хуже, — ответил Алексей. — А где начальство?
Кожанов указал на штабную палатку, и Степанов пошел прямо к ней. У входа столкнулся с полковником — своим старшим начальником. Вид у того был нездоровый. В армии все или начальники, или подчиненные. А вообще-то и те, и другие. Этот был начальником и для Орловского, и, конечно же, для Степанова. Алексей доложил полковнику о прибытии. Тот, заметив на лице подчиненного кровь, осведомился, не ранен ли. Алексей кисло усмехнулся: «Свои… случайно». «Иди к офицерам и жди. Понадобишься — вызову», — коротко бросил полковник.
Алексей вошел в другую палатку. Здесь, на аэродроме, их было у десантников всего две. Третью, установленную поодаль, занимали связисты-наземники. Кажется, подразделение РЭБ — радиоэлектронной борьбы. В палатке топилась печка. Вокруг стояли и сидели на деревянных чурбаках офицеры и прапорщики. Рядом были сдвинуты две кровати. На них спали вповалку человек шесть. Степанов поздоровался со всеми и протиснулся поближе, жадно вбирая намерзшимся телом струившееся тепло. Все больше молчали. Изредка кто-нибудь скажет слово или фразу, но они так и останутся без ответа. К исходу ночи ощущали смертельную усталость. Где-то около часа простоял у печки Алексей. Затем ему уступил свой чурбачок Кожанов, вызванный в штабную палатку. Теперь, сидя на обрубке, старший лейтенант старался не уснуть, чтобы не свалиться на раскаленное железо. Под утро освободилось место на кровати. Но отдохнуть не пришлось. Предстоял срочный выезд в Кабул…