Остальные слова Шварца были заглушены взрывом. Со стального шлема офицера брызнуло яркое красно-желтое пламя. Раскаленные, острые как бритва, осколки с шипением разлетелись во все стороны. Парни из второй роты слаженно рухнули на землю.

Шварц, невозмутимо стоя в середине круга, со злобой покосился на их болезненно-белые лица.

— Хвосты поджали! — засмеялся он. — Испугались небольшого фейерверка. Половина из вас выглядит так, как будто наложила в штаны!

Он дал им несколько секунд, чтобы снова встать на ноги. Нетерпеливо стряхнув с опаленной верхушки каски остатки гранаты, он повернулся к Мяснику, лицо которого также вытянулось и было совершенно бледным.

— Обершарфюрер, — деловито бросил он, — я хочу, чтобы вы раздали гранаты первым двадцати солдатам, а затем выстроили их в шеренгу с дистанцией в двадцать метров.

Мясник, быстро пришедший в себя и успокоенный тем, что офицер не намеревался заставить его самого участвовать в этом безумном мероприятии, закричал на солдат в первой шеренге:

— Вы что, не слышали, что сказал офицер? Что с вами? Бобов обожрались, или что? Давайте, шевелите своими задницами — ты, ты и ты, быстро берите гранаты! Двигайтесь!

Первые солдаты неохотно подошли к деревянной коробке, чтобы взять по одному из смертельно опасных шариков. Но им не суждено было довести дело до конца. Внезапно раздался вежливый голос оберштурмфюрера Куно фон Доденбурга.

— Унтерштурмфюрер Шварц, — мягко произнес он, — могу я с вами поговорить?

Шульце выдохнул с облегчением.

* * *

— Шварц, — резко произнес Куно фон Доденбург, стараясь сдержать гнев, — цель обучения состоит не в том, чтобы убить своих людей. Цель — подготовить их к сражению так, чтобы во время его они не были убиты.