Пробежав метров сто, Григорий почувствовал, что атака не такая и страшная, как ему описывали, но, попав на ту самую — прострельную — землю, Гриша шагнул в ад. Теперь он узнал, что такое «тройка». Из забетонированного ДЗОТа лупил крупнокалиберный пулемет. И таких пулеметов было три. Они из тумана пуль вешали в радиусе прострела такую пелену, в которой, как в мясорубке, человека за секунды разрывало на части. Причем если в кого-то попадала простая пуля, она оставалась в теле, а эта, из крупнокалиберного, попадая в плечо, отрывала руку. И летела эта рука, а за ней часть головы, а за ними вырванная грудная клетка назад, к тем, кто бежал сзади. Эти останки человека врезались в людей, а те, к удивлению Григория, не реагировали на этот кошмар. В синеватом свете прожекторов казалось, что над землей крутится огромный невидимый пропеллер. Он рубил всех и разбрасывал куски людей в стороны. Где-то в метре в грязь упала чья-то рука. Григорий посмотрел на нее и почувствовал тошноту.

— Не боись, поблюй! — крикнул дед. Он словно почуял состояние мальчишки. — Все через это проходят.

Гриша отвернулся, несколько раз дернулся, но рвать не стал.

— Вперед! — снова крикнул дед.

Они пробежали еще метров десять и залегли под подстриженным пулями кустом.

— Во, один заткнули! — обрадовавшись крикнул дед.

Гриша посмотрел и увидел, как из крайнего ДЗОТа повалил белый дым. Он стал переливаться в лучах света прожекторов, окутывая землю.

— Здорово, пердуняра! — неожиданно услышал голос Гриша. Он обернулся и увидел, как к деду подполз веселый светловолосый парень.

— Яшка, ты его, что ли, уделал?

— Не, это там Колек танцует. А я сейчас свет выключать буду.

Парень перезарядил снайперскую винтовку и стал стрелять по прожекторам. После первого выстрела большой прожектор потух, после второго и третьего черная ночь обволокла землю.

— Ну во, сделал как у негра в жопе, — недовольно высказался дед.