— Немцы теперь с другой стороны. Оттуда полезут. Нужная это высота, да и слишком легко мы ее взяли, — произнес один из солдат.

Он выставил к костру руки, пытаясь их согреть. Григорий удивился этому, ведь холода еще не наступили. Солдат смотрел на огонь и, казалось, разговаривал сам с собой. Гриша посмотрел на сидящих у костра и уже решился о чем-то заговорить, но вспомнил о дежурившем деде и поспешил сменить его.

Дед сидел у телефона в почерневшем от взрывов каменном укреплении. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Григорий решил, что старик спит, но Петрович, не открывая глаз, произнес:

— Пришел?

— Да.

— Выспался?

— Да.

— А что снилось-то?

— Ничего. Спал как убитый.

— Типун тебя на язык, сплюнь и не говори так никогда.

Гриша не был суеверным, но послушал деда и трижды переплюнул через левое плечо. Старик открыл глаза, встал и молча пошел к выходу. Остановившись в каменном проеме, он обернулся, посмотрел на парня и спросил его:

— Надеюсь тебе по связи и подключению ничего объяснять не надо? Хорошо в учебке учился?

— Да. Не надо, — немного смутившись, ответил Григорий.

— Вот и хорошо. А что, ухо болит? — улыбнувшись, спросил Петрович.

— Да нет, не очень.

— Повезло. Если в первом бою старшина перекрестил, значит, будешь жить. Тьфу, тьфу, тьфу. Примета хорошая. А наш старшина, если кого отметит, считай, с войной познакомит. А она своих жалеет. Ладно, я пошел. Там место не заняли?

— Нет, все сюда наверх перебрались, — ответил Григорий, а услышав последние слова старика, подумал: «Значит не один я про войну так думаю. Живая она — вот и дед мне это подтвердил.

— Смотри здесь! Немцы готовятся, молчат. Нужна им эта высота. Если кто придет и скажет идти окопы рыть — смело отвечай, что дежуришь на телефоне, ждешь приказ. Понял?