Как того и хотел Василий Васильевич, первой родилась дочка. Назвали Наташей, отец её звал «Рыжиком», (Екатерина Михайловна скажет в беседе по секрету: папа очень любил всех троих детей, но к Рыжику относился, кажется, с особой ласковостью — её прелестные кудряшки медного цвета так напоминали ему родную маму, Ольгу Фёдоровну).

Гарнизоны, гарнизоны… В одном родилась Наташи, в другом — Оля, в третьем — Миша. Не сразу вспомнишь кто, где, в каком классе был, сколько школ поменял. «И всё же наша семья с большой любовью вспоминает все гарнизоны, где служил наш папа, — продолжает рассказ Екатерина Михайловна. — В семье так повелось: папина служба под грифом «секретно» — о ней ни с кем, ни между собой. Я из тех офицерских жён, которые не командуют в частях, не влияют на судьбы подчинённых мужа, не кичатся сами и не позволяют детям пользоваться положением отца. Семья для Василия Васильевича была надёжным тылом, уютным, без излишеств бытом. Я знала свой удел: пораньше встать, всех позднее ложиться, провожать и встречать, ожидать и скучать. Он знал, что здесь его любят, ждут и всегда ему рады».

В семье поддерживалась атмосфера устойчивости, уверенности, благорасположённости: стрелка «семейного барометра» была постоянно направлена на душевное спокойствие, физическое и моральное здоровье Папы. Как в той песне: «Пусть он землю бережёт родную, а любовь Катюша сбережёт». Пусть он занимается любимым делом — служит Отечеству, — а всё остальное: дом, дети, условия для службы мужа взяла на себя Екатерина Михайловна. «Это не его головная боль, — говорила она. — Семейные проблемы решала сама, редко прибегала к его помощи».

Работать пришлось мало: то дети малые, то мест нет, то вообще работы нет. Всё больше на общественных началах кружки вела, участвовала в работе родительских комитетов.

Дети росли, радовали родителей, становились взрослыми. Какие-то неприятности, детские болезни, тревоги, проходили, как проходит всё на свете.