Такова была обстановка к моменту приезда в Голландию Лемера, делегата «Службы Мишлена». Он принялся разыскивать Льевена, но не смог его найти. Тогда он обратился к английскому генеральному консулу в Роттердаме. Имя Льевена было неизвестно консульству, и Лемера, направили ко мне. Он назвал себя вымышленным именем Сен-Ламбер.

Как только посетитель упомянул о «Службе Мишлена», он всецело завладел моим вниманием. За неделю до этого я получил через одного из наших агентов в Маастрихте несколько донесений от железнодорожных наблюдательных постов в Льеже и Жемеле. Характер донесений показывал, что они исходят от какой-то хорошо налаженной организации в Бельгии. Донесения были подписаны инициалами «С. М.». Я предположил, что они исходят от разведывательной организации, утратившей свои связи с заграницей. Организации на оккупированных территориях часто не знали о том, что в Голландии существовало несколько органов разведки союзников, и их донесения попадали порой не в тот орган, которому предназначались. [29]

Уже после нескольких минут разговора с Лемером я убедился в правильности моих предположений. Я знал Льевена и мог бы направить к нему Лемера, но я также знал, какие затруднения испытывал Льевен в сношениях с Бельгией. С другой стороны, британская секретная служба имела с полдюжины пунктов перехода границы, которые она могла предоставить в распоряжение «Службы Мишлена». Для меня было ясно, как мне поступить. Я без колебания предложил прикрепить «Службу Мишлена» к нашей организации.

Мой энтузиазм оказал заметное действие на Лемера. Как вдруг он выпалил:

— Однако мы ставим два условия: во-первых, надо покрывать расходы «Службы Мишлена»; во-вторых, её члены настаивают на том, чтобы они считались на военной службе.

Я посмотрел да своего собеседника с изумлением.