Человек, который передал вам заказы, не может продолжать своей работы, и я прибегаю к помощи подателя этого письма. Он будет приезжать к вам раз в неделю. Я думаю, что это единственный человек, который может делать это в настоящий момент. Я надеюсь, что вы выведете нас из нынешних затруднений и дадите ему возможно более точный отчёт о всех товарах, находящихся в вашей лавке. Совершенно необходимо использовать представившийся случай, так как никто из наших конкурентов не имеет возможности доставлять товары».

Если мадам Леклерк посеяла в мыслях Ламбрехта кое-какие сомнения, то письмо Афшена их рассеяло; оно было, несомненно, написано им. Ламбрехт готов был встретить Кёрверса с распростёртыми объятиями, он радовался тому, что связь с Голландией снова восстановлена.

Его заботил объем накопившейся за шесть недель информации, и он провёл ночь над составлением сводки самых свежих данных.

В десять часов утра Ламбрехт уже появился в табачной лавке Леклерка, на улице Кампин. Там он увидел человека, беседовавшего с Леклерком. Это был Кёрверс.

Леклерк отозвал Ламбрехта в маленькую каморку, примыкавшую к лавке. Он разделял подозрения своей жены относительно незнакомца. Но убедить Ламбрехта ему не удалось. И вот Кёрверс был приглашён в каморку, и ему были вручены донесения.

По дороге домой Ламбрехт заметил, что за ним следят. Но так велика была его вера в Кёрверса и его постоянная забота о своих людях, что прежде всего он подумал не о собственной безопасности, а о безопасности курьера и драгоценного донесения.

Вскочив в проходивший трамвай, Ламбрехт избавился от своего преследователя. Он знал, что может найти Кёрверса в одном из кафе на Гран Плас. Заглянув в витрину одного из этих кафе, он увидел Кёрверса, сидевшего с Ландверленом и Дуаром, двумя агентами немецкой тайной [12] полиции. Ламбрехт слишком хорошо знал их в лицо: они были замешаны почти во всех арестах, которые производили в Льеже немцы.