Хомутов не знал, что поджарому капитану помог Виролайнен: заметил капли березового сока, сбегающие по стволу в том месте, где враги устроили привал, нашел грузик и определил по длине шагов степень усталости немцев. Карел в лесу замечал всё, и поэтому расследование на месте, у аэродрома, прошло так быстро.

— …Выводы с большой степенью достоверности: это разведка, нацеленная прежде всего на Кобону, как основной перевалочный пункт трассы, соединяющей Ленинград с юго-восточным берегом Ладоги. По дороге они, естественно, засекали и обследовали аэродромы и, возможно, другие объекты. Здесь немцы могли, во-первых, забросать гранатами соседнюю избу, во-вторых, снять часового у дома, в котором мы сейчас находимся. Но не сделали ни того, ни другого. Трудно сказать, для чего им потребовалось проникать за ограду, поскольку никаких сведений получить они явно не рассчитывали, а в то же время рисковали быть замеченными. Судя по снаряжению, диверсии в их задачу не входят. Однако взрывчатка может находиться в условленном месте ближе к Кобоне, или её сбросят с самолета.

— Это всё, капитан?

— Так точно… Могу лишь добавить, что мне довелось участвовать в розыске подобной же группы вот здесь, — он указал на карте район в десяти километрах к юго-западу, — но там группа была из трех человек, и живыми взять никого из них не удалось.

— А снаряжение?

— Аналогичное, кроме ботинок. На тех были кирзовые сапоги.

— Вопросы к капитану? Нет… Доложите, подполковник, как организованы преследование и перехват.

— Если учесть, что по лесам, без дорог, скорость их движения не превышает трех километров в час, то группы преследования настигнут их самое большее через два часа. А войти в соприкосновение с группами перехвата они могут ещё раньше. Я жду сообщений с минуты на минуту…