Дальше был самый фантастический этап абатуровской карьеры. Документы молчат, говорят легенды.

Будто однажды на больших маневрах перед самым выходом в торпедную атаку посредник «вывел из строя» командира лодки и велел старпому возглавить корабельный боевой расчет. Старпом совершенно не был готов к этой роли, и с ним случилось что-то вроде шока. Он сжимал микрофон боевой трансляции и не мог выдавить из себя ни слова. Текли драгоценные секунды… И тогда из закоулка центрального поста, там, где мерцал светопланшет надводной обстановки, выбрался капитан-лейтенант Абатуров, взял у старпома микрофон и блестяще провел атаку! То было явление Золушки на торпедном балу.

После маневров «неперспективный офицер» был назначен старпомом этой же лодки, минуя ступень помощника командира. А еще через пару лет получил направление на Классы командиров подводных лодок. Тут судьба подставила подножку. На медкомиссии выявилось, что правый — «перископный» — глаз Абатурова близорук. С таким зрением не то что в командиры идти, из плавсостава списываться надо.

Другой бы запил от такого выверта фортуны. Но Абатуров ухватил рукояти командирского перископа как быка за рога.

Кто его надоумил — неизвестно, но только оказался он на другой день после медкомиссии в Москве у знаменитейшего профессора-окулиста. Чтобы попасть к нему в институт и записаться в очередь на прием, надо было записаться прежде в очередь к гардеробщику, ибо в многоместной раздевалке не хватало номеров для всех страждущих. Запись велась ежеутренне за час до начала работы метро.

Как удалось Абатурову, человеку без «мохнатой руки» в столице, попасть в первый же день приезда к профессору, легенда умалчивает, ибо тут меркнет фантазия мифотворцев. Известно лишь одно, что старик-гардеробщик полвека тому назад служил на линкоре «Парижская коммуна» вещевым баталером и с тех пор питал большое уважение к черным флотским шинелям…