Принесли еще носилки, наполненные вещами боевиков, и свалили рядом (как-то успевали же их сортировать). Следователь поглядел на эту гору вещей с тоской. Метрах в десяти от него на травке сидели еще несколько человек. Двоим, правда, на моих глазах принесли стулья.

– Ну давайте считать,- сказал один.- Надо наверх информацию давать. На самый верх.

– Ну а что? На эту минуту все ясно. 224 плюс 18 тех, кого выбросили из окна, они лежат отдельно, плюс 79 вчерашних. Сколько получается? 328? Ну и плюс четыре мешка с фрагментами тел.

– Нет, 321. Но еще плюс в больницах тела лежат. И 28 негодяев этих.

– Нет, негодяев 26. Но их не надо плюсовать. А вот выброшенных не 18, а 21, по-моему.

– Сколько из окна выбросили, срочно уточните! 18? А боевиков вы вместе с их бабами считаете?

– Конечно, вместе.

– Ну вот и все пока. Звоните наверх!

– Так мы же не знаем, сколько в больничных моргах.

– Да это не наше дело. Давай, звони!

Тут к этим людям подошел спасатель и сказал:

– Там еще одного боевика нашли. Идите, заберите его.

Но его уже несли на носилках к остальным его боевым товарищам и сгрузили рядом с ними на асфальт. Вокруг сразу собралась толпа из спасателей и следователей. Я тоже хотел было подойти, но раздумал: очень уж интересным был разговор у людей на траве.

– Говорят, кто-то ушел? – спросил один следователь другого.

– Ушел,- подтвердил тот.- Они черный верх снимали, под ним была гражданская одежда, они в ней и уходили. Но далеко не могли уйти… я надеюсь. Местности не знают.

– Такси могли взять,- сказал другой следователь.

– Такси? – переспросил тот.- С оружием?! Ну да, могли.

– Кто вообще знает, какие у них сообщники и где? Мент, которого они привезли на машине, говорят, на самом деле с ними заодно был, сопровождал их.