— Сидите смирно! — сказала Ксюша. — Ну что вы все время вертитесь! Тут и так трясет, а вы еще вертитесь. Весь йод разлила вам на штаны. Ну, что вы смеетесь?

Свойский плохо слышал ее слова из-за гула, наполнявшего кабину.

— Прекрасно, Ксюша! Понимаешь, все прекрасно! — крикнул он.

— Что же прекрасного? Вот вам руку чуть не отгрызли, дом наш спалили. И неизвестно, что еще будет. Ну вот. Не больно? — спросила она, осторожно завязав бинт.

— Какая там боль! Все будет отлично. Жалко, не удалось мне позагорать на вашей пасеке, медку поесть. Спасибо! Рука как новая.

— Куда мы едем?

— К своим, Ксюша. Вот ахнут ребята, если мы на «тигре» приедем!

— Какие ребята? Ваши дети?

— Да нет! Солдаты. Товарищи.

— А что это вы все за ручку крутите?

— Это пулемет.

— Вы из него стрелять будете?

— Если придется.

— В немцев?

— Да, если полезут.

— Может, не полезут?

— Все может быть. После сегодняшнего во все поверю. Я ведь тебе, Ксеня, еще спасибо не сказал?

— За что?

— Да если бы ты не закричала… — Голос Свойского заглушил треск бревен и рев мотора.

Танк продавил небольшой мостик через речушку и благополучно выполз на дорогу.

— Силен зверь! — прокричал Свойский.

— Он мягкий. Я головой стукнулась, а он мягкий.

— Резина! А так он не особенно мягкий. Ксеня!

— Что?

— Не думал я, что есть такие храбрые девочки.

— Где есть? Какие девочки?

— А вот такие, как ты!

— Я?! — удивилась Ксюша. — Если бы вы знали, как я испугалась. Я думала, что вас всех убили.

— Ну, а на танк кто бросился?

— Я за дедушку испугалась. Куда, думаю, его увозят!

— То за нас испугалась, то за дедушку, а за себя забыла испугаться!