Помечтав некоторое время, начал спускаться с трамплина, направившись ко второй стартовой позиции. Кстати, где-то на палубе корабля живут две куропатки и несколько чаек. Куропатки гнездились на сопке, что возле нашего причала и вместе с Мурманскими чайками почему-то на берег не вернулись, а пошли с нами на боевую службу. Куропаток во время полётов не видно, прячутся где-то, а когда на палубе нет людей, выбегут, поклюют что-то и снова исчезают. С чайками сложнее. Может это наши, российские, а может и норвежские. Кто их разберет?

Заработал носовой подъёмник. Это из ангара поднимают ещё один вертолёт. Вот, сердито урча, тягач потащил Ка-29 на шестую вертолётную площадку. Сейчас его зашвартуют, поставят колодки, разложат винты, и будут окончательно готовить к вылету.

Осмотрев покрытие палубы на второй и третьей стартовой позиции, спустился в рубку РВП — руководителя визуальной посадки. Пообщался с командиром группы тормозных машин. К проведению полётов всё готово.

Пройдёт некоторое время, и это пустое сейчас помещение займёт мой тёзка, подполковник Корнеев. Сложная у него работа: одну смену летает, а другую руководит отсюда. Во время очередного захода на посадку ни на миг не замолкает. Перечисления цветов, ничего не значащие для постороннего человека, а порою и удивляющие своей необычностью, для палубного лётчика обретают чёткий и ясный смысл: «Зелёный, зелёный, жёлто- зелёный, жёлтый, жёлтый мигающий… красно-зелёный, зелёный…,» — положение самолёта относительно глиссады снижения. Юрий руководит самозабвенно, мысленно перенося себя в кабину Су-33 и добавляя интонациями то, на что не хватает никаких слов. По-разному бывает: иногда интонации уговаривающие, почти ласковые, а иногда жесткие, отдающие металлом. Работа палубного лётчика ювелирна. Тут своя психология.