— Что с вами? — спросила Лидия Григорьевна.

— Беда. Мне не дали эвакуационного талона. Без него кто же возьмет меня? А пешком с двумя детьми мне не уйти. И оставаться нельзя. Что делать, что делать?

Лидия Григорьевна обняла женщину и сказала:

— Воспользуйтесь моим.

— А как же вы?

— Я одна, как-нибудь выберусь. — И отдала просиявшей женщине свой эвакуационный талон.

А потом на вокзале она вовсе забыла о себе. Это была мужественная женщина, принявшая боевое крещение еще в гражданскую войну.

…Случилось это в прикаспийском городе. Лидия Григорьевна, тогда молодая медицинская сестра, дежурила в красногвардейском лазарете. Закончила вечернюю раздачу лекарств. Врач обошел тяжелобольных. «Дежурство у вас, Лидочка, будет спокойным, — сказал он сестре. — Можете спать. Я пошел — компания ждет, пулечку разыграем… Приду утром…»

Но спать не пришлось, дежурство оказалось необычным. Вскоре после полуночи в городе вспыхнула стрельба, по улицам носились всадники в лохматых папахах и горских бурках. Выздоравливающий солдат, стоявший на посту, вбежал в лазарет: «В городе банды имама Гоцинского…» Лидия знала, что имам Гоцинский объявил газават — священную воину Советской власти и зверски расправлялся с ее сторонниками. Знала и то, что красногвардейцы ушли из города. Еще днем проводила мужа — Герман был фельдшер и сопровождал отряд в походе. И молодая женщина решила: «Наши скоро возвратятся. Надо держаться».

— Бандитов в лазарет не пустим! — сказала она раненым.

Из склада достали винтовки, патроны, раздали больным, кто мог держать оружие, санитарам.

Лазарет размещался в старом мрачном здании с толстыми стенами и узкими окнами.

— Окна бы надо закрыть, сестрица, — предложил один из раненых.

— Матрацами? — спросила Лида.

— Слабовато… Мочало не остановит пули…