Вера тронула меня за рукав:

— Пойдём с экипажем.

— Меня же встретить должны, ты же знаешь, — терпеливо объяснял я. — Они будут ждать меня с пассажирами. По радио передали, что мы сели, они будут ждать, — я нарочно уходил в эти подробности, опасаясь, что она снова примется за старое.

— Возьми, — она протянула длинную книжицу в серой обложке.

— У меня словарь есть.

— Разговорник лучше. Тут наборы готовых фраз, это удобно.

— Терпеть не могу готовых фраз.

— Все же придётся… — Она настойчиво смотрела на меня глубокими зелёными глазами, но я сделал вид, будто не замечаю её взгляда, и раскрыл разговорник.

— Ладно, пригодится. Гран мерси, мадмуазель.

— Слушай, — упрямо сказала она, накрывая разговорник ладонью. — Останься с нами.

Так я и знал, что она всё-таки примется за своё, женщины без этого не могут.

— Верунчик, откуда такой пессимизм? — быстро спросил я, чтобы помешать ей выговориться, но она и не думала останавливаться.

— Виктор! У меня тоже нет отца, я знаю, что это такое.

— Не прибедняйся. Твой папочка жив-здоров.

— Все равно его у меня нет, — твердила она как заведённая. — И я лучше тебя знаю, что это такое. Мать как-то сказала, что вышла замуж по ошибке. Она, отец… всё это было ошибкой. Понимаешь? И в результате этой ошибки появилась я. Мать даже пыталась что-то сделать, но я все равно появилась: там тоже случилась ошибка. И живу теперь по ошибке, вот что это такое.

— Смотрите, какой безошибочный вывод, — я попробовал усмехнуться.

— Нет, нет, не перебивай, — она опять схватила меня за рукав. — Я лучше знаю это. Понимаешь, ты уже привык, что его нет, ты всю жизнь так жил. И вдруг хочешь это переменить. А там ещё эта женщина. Зачем ворошить то, что должно остаться, как было? Это все равно что копаться в чужом бельё, неужели не понимаешь, в этом есть что-то унизительное. Я не хочу тебя отпускать в эту страну…

— Страна как страна. Нанесена на карту, полноправный член Организации Объединённых Наций, имеет прямое воздушное сообщение с Москвой. Очень даже приличная страна.