Мне почудилось, что далеко на весте вздулся дымящийся радужный шар, с огромной быстротой улетавший в черное небо.

Шар уносился вверх, превращаясь в крутящийся столб дымного разноцветного огня. И вновь надвинулся мрак: океан темноты еще плотнее сомкнулся над нами.

— Вот так фейерверк! — сказал тогда рядом со мной морской пехотинец голосом, охрипшим от удивления. — Осветительную, что ли, бросил? Нет, на осветительную не похоже!..

Но когда я вспоминаю эту минуту сейчас, встает передо мной не горный пустынный пейзаж, озаренный фантастическим светом, а жаркий и тесный кубрик корабля, в котором день спустя я встретился с героями нижеописанных событий.

Я вижу обветренные лица моряков, сидящих на койках вокруг узкого корабельного стола; вижу полосы тельняшек, потемневших от пота, под расстегнутыми воротниками ватников…

Черным глянцем блестят автоматы, сложенные на одной из коек…

Слышен сухой стук костяшек домино, в которое с увлечением играют четверо сидящих за столом.

— Присаживайтесь, товарищ капитан, — сказал мне, потеснившись, пятый моряк, не принимавший участия в игре.

— Скоро пойдем? — опросил я, садясь на койку и с наслаждением вытягивая ноги.

Я почти бегом прошагал пять километров от землянки до причала и еще не оправился от разочарования, узнав, что торпедный катер, на который я опешил, ушел в базу за полчаса до того, как я подбежал к дощатому, чуть белевшему в темноте настилу пирса.

Мотобот, смутно вздымавшийся над невидимой водой, был переполнен пассажирами. Моряки с автоматами, торчавшими из-под плащ-палаток, занимали всю палубу. При виде моей офицерской фуражки они молча расступились, пропуская меня к люку, внутрь корабля…