Фашистское командование спешно подтягивало резервы. В бой были брошены пехотные и танковые части. Не считаясь с потерями, немцы продолжали рваться к Туле. Они пытались окружить город, но дивизия Гетмана и тульские ополченцы вынудили их перейти к обороне.

Бои под Москвой были первым испытанием для танкистов-дальневосточников. Они сражались мужественно, стойко. Отличились многие механики-водители и командиры танков. Лучшим механиком-водителем Гетман назвал сержанта Токарева.

Его танк получил серьезное повреждение. В мирное время машину бы сразу отправили в ремонт. Но экипаж решил не выходить из боя. Комсомолец Токарев с большим трудом завел двигатель. Мотор неоднократно глох, но водитель умудрялся снова запускать его. После боя с гитлеровцами Токарев отвел машину в тыл и с помощью ремонтников устранил повреждения.

Красноармеец Беликов шел в разведку. Пробравшись через заснеженный лес, увидел в поле фашистские танки, скрытно выдвигавшиеся во фланг мотострелкового полка. Как быть? Бежать с этим известием назад? Танки приближались, уже виден черно-белый крест на борту головной машины. Беликов пополз навстречу врагу.

Глубокий снег, кустарник скрывали бойца, немцы его не заметили. Оказавшись на расстоянии броска гранаты, Беликов метнул связку под гусеницу. Взрыв! Звон разлетевшихся траков. Танк беспомощно завертелся на месте.

Экипаж попытался исправить повреждение, за кормой машины мелькнул танкист в черном комбинезоне, рядом виднелась голова второго. Хотите гусеницу отремонтировать? Не выйдет, фрицы! Беликов вскинул автомат, фашист рухнул в снег, другой бросился бежать и упал. Но в танке находился третий. Как хотелось выкурить его оттуда! Жаль, нечем.

Головной танк перекрыл путь остальным. Фашисты открыли беспорядочный огонь по лесу, но артиллеристы старшего лейтенанта Гуреева выкатили по снежной целине орудия на опушку и ударили по танкам прямой наводкой. Атака врага захлебнулась.