Пришлось ротному пережить неприятные минуты. Бойцы обращались с гранатами неуверенно, чувствовалось, что кидают впервые. К бутылкам с КС многие относились скептически, разные о них ходили слухи: от малейшего толчка разбиваются, вспыхивают. Командир дивизии положил этому конец.

— У вас в руках оружие, — неторопливо внушал бойцам Гетман. — Такой бутылкой можно сжечь танк. Однако обращаться с ней нужно осторожно, вещь хрупкая, ронять не советую. Лучше носить бутылку не на поясе, а в вещмешке…

Напряженная обстановка на фронтах до минимума сократила сроки формирования. К середине октября 112-я танковая дивизия была готова к отправке на фронт.

На дивизионной партийной конференции с докладом о задачах коммунистов выступил А. Л. Гетман. Коммунисты утвердили план специальных мероприятий на период следования к фронту. 20 октября началась погрузка. К площадкам на станции подходили танки, громко перекликались артиллеристы, затаскивая на платформы орудия. Политработники обходили вагоны, рассказывали о делах на фронте.

В штабном вагоне командиры склонились у приемника. Слова диктора тяжким грузом ложились на сердце.

«В целях обеспечения обороны города Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

Ввести с 20 октября 1941 года в Москве и прилегающих к городу районах осадное положение…»

Танкисты напряженно ловили каждое слово. Каждый чувствовал огромную ответственность за судьбу своей Родины. В эшелонах, в вагонах возникали митинги, бойцы клялись защитить родную Москву.

И вот последний паровозный свисток: 112-я танковая дивизия двинулась в далекий путь на запад.

Потянулись забайкальские сопки, тайга, мосты, перекинувшиеся через бурные речки. Эшелоны иногда простаивали на полустанках.

Томясь от вынужденного безделья, танкисты выскакивали из теплушек, охапками таскали багряные ветки рябины.