Автору этих строк однажды довелось побывать в партизанской деревне Нам-Кам — деревушке, подобной той, о которой рассказано в повести «Буйвол». Восемь лет была оккупирована врагом эта деревня в дельте Красной реки, но ни одного дня в ней не были хозяевами оккупанты. Вражеские железобетонные доты, торчавшие вдоль дороги, угрюмо смотрели амбразурами на легкие тростниковые хижины крестьян. Иногда днем солдаты подходили к окраине деревни, ловили кур и поросят, пока дружный залп, неожиданно раздававшийся из бамбуковых зарослей, не прерывал их занятие. Тогда по деревне открывали огонь все пушки и пулеметы фортов. Солдаты врывались в деревню, но их встречала тишина, нарушаемая лишь треском хижин, подожженных снарядами. И сколько ни рыскали солдаты по деревне, они не могли найти ни одного человека, ни одного буйвола, ни одной корзинки с рисом. А тем временем в густом лесу, что стоит в нескольких километрах от деревни и соединен с ней подземными ходами, собирались вооруженные мужчины, женщины, старики, дети.

Через неделю-другую крестьяне возвращались в деревню.

Когда на землю спускалась ночь и солдаты запирались в своих бункерах, крестьяне выходили на поля, и у каждого пахаря за спиной висела винтовка. По ночам молодежь собиралась на собрание Союза национального спасения, который под руководством партийной ячейки существовал здесь с 1946 года. По ночам дети шли в школу, пионеры проводили свои сборы. По ночам открывались читальни, где можно было прочитать последние газеты и книжки, вышедшие в джунглях Северного Вьетнама.

Хозяином в районе был подпольный комитет партии трудящихся. Только его директивы, и больше ничьи, свято выполняли крестьяне. Даже налоги они сдавали не марионеточным властям, а народному правительству, ночами переправляя рис через линию фронта.

Несколько раз оккупанты предпринимали против окрестных деревень карательные экспедиции крупного масштаба, но успеха не имели. Наоборот, пользуясь тем, что гарнизоны фортов уходили в поход, оставив лишь часовых, партизаны минировали дорогу, взрывали доты.