— Вы кто?

Сказано это было по-русски и можно было ручаться, что отвечавший, с помощью установленной над дверью видеокамеры уже успел рассмотреть, кто пришел к посольству. Вопрос был задан для проформы.

— Журналисты, — раздалось недовольно в ответ.

После таких слов в ответ должно было прозвучать нечто вроде: «Ой, как мы рады вас видеть, мы вас ждали», — но такие фразы не входили в лексикон человека, обслуживающего домофон. Он ограничился лишь коротким: «Входите», — после чего замок пискнул, дверь слегка дернулась и отворилась.

— Вам немного придется подождать, посол сейчас очень занят, — говорил журналистам сотрудник посольства, сопровождая их в небольшую комнату, где стояли стулья вокруг стола, а у дальней стены — телевизор, как оказалось оснащенный спутниковой антенной.

Сергею очень хотелось спросить, сколько ждать, но он и так знал, что на этот вопрос никто ему точно не ответит.

Комната была завалена вещами, среди которых преобладали сумки с аппаратурой, штативы, убранные в матерчатые кофры, видеокамеры. Игорь снял с плеча видеокамеру, с которой традиционно не расставался ни на миг, таскал повсюду, проклиная свою незавидную судьбу. Изредка он в спорах с Сергеем вставлял фразу:

— А ты попробуй, потаскай эту железяку.

— Судьба у тебя значит такая, — отвечал ему Громов, тоже заготовленной фразой, в очередной раз думая, что все время носить с собой камеру, вес которой был почти таким же, как и у пудовой гири, он точно не смог бы.

Пока посол занимался неотложными делами, поговорить с журналистами вызвался заместитель главы дипломатической миссии. Он сообщил, что готовится эвакуация посольства и всех журналистов — они ведь единственные из граждан России, еще остающиеся в Багдаде.

«Русские на войне своих не бросают», — вспомнилась Сергею фраза из фильма «Брат-2». Всех остальных давно уже вывезли, в том числе и членов семей посольских работников. Многие уехали еще до того, как объявили двухнедельный ультиматум.