Но этого казалось антифашистам мало. Они рвались в открытый бой с врагами.

На длинном столе лежало раскроенное сукно. «Модистка» Маргарет, заняв место у швейной машинки, не отрывала глаз от окна, выходившего на улицу. Это был её пост, когда Дацюк встречался с «портным».

Сейчас подводили итоги борьбы, оценивали обстановку, намечали новые задачи.

— Разгром под Сталинградом посеял среди немцев не только уныние, — говорил Дацюк. — Многие стали задумываться… Нужно ещё активнее находить пути к сердцам солдат, слепо втянутых в войну. Тогда листовки приобретут особую действенность. Но наступило время устанавливать и личные контакты. Это опасно, нелегко, но необходимо.

В прихожей раздался условный звонок. Пришёл Янош. Устало опустился в стороне на стул:

— Смотреть этим гадам в глаза, вежливо улыбаться… Я же не актёр! Жалуются мне на партизан, а я ещё должен прискорбно вздыхать!.. Есть новость. Заявилась в магазин «овчарка» — сожительница капитана из охранного батальона. Пристала — достань ей, где хочешь, лимоны. Оказывается, в Красном партизаны подожгли цистерны с бензином. Все взлетело на воздух к чертям собачьим. Капитан чудом уцелел, только обожжён. Вот она к нему в госпиталь и бегает.

— Все понятно, — резюмировал Дацюк. — Лимоны достанем. Авось появится источник информации.

Член Совета Народной Гвардии Андрей Дацюк знал многое. В Совете он отвечал за деятельность групп в городе. Но мало кто знал, что лишь один Дацюк тесно связан с группой закарпатцев-политэмигрантов и руководит их операциями. Совет очень дорожил этой боевой группой, глубоко её законспирировав.

— Кстати, нужен срочно килограмм серебра, — заметил Дацюк. — Моя сестра Христина на фабрике лакокрасок подпоила кладовщика. Тот согласился ей продать ротаторную краску. Но требует за одно кило столько же серебряных изделий. Иштван, возьми это на себя.