И Таня скрылась за дверью.
Шли дни. Каждый вечер они встречались на несколько минут, болтали о всякой всячине; но Бозор не решался сказать главного. И наконец однажды Бозор возбужденно заговорил:
— Танюша! Ты бы так недоверчиво не относилась ко мне, если бы знала, что у меня в сердце.
— Что же? Заноза? Надо немедленно оперировать.
— Тут операция не поможет, — осмелев, шуткой на шутку ответил Бозор. — Таня! — прошептал он и крепко сжал руку девушки. — Понимаешь, Таня...
— Ой! — вскрикнула девушка. — Времени-то сколько уже! Пора домой.
— И все? — недоуменно спросил Бозор.
— А что еще?
— Когда мы сможем долго-долго поговорить? Таня немного подумала, а потом ответила:
— Завтра я, пожалуй, разрешу тебе зайти ко мне ненадолго, а теперь — спокойной ночи.
4
В условленный час Бозор постучал в дверь Таниной комнаты.
— Войдите, — услышал он знакомый голос.
Бозор вошел и остановился у двери, как вкопанный. На кушетке сидела Таня, а у нее на руках, жадно чмокая губенками, сосал из бутылочки молоко ребенок. Бозор стоял и смотрел непонимающими глазами.
— Ты что, ругаться пришел? — весело улыбаясь, спросила Таня.
— Нет, почему же ругаться, — преодолевая смущение, ответил Бозор.
— Тогда проходи, гостем будешь.
Пораженный новым открытием, Бозор не в силах был подойти к Тане. Перед ним сидела не девушка, которую он знал раньше, а женщина-мать. Цветастый тяжелый халат облегал ее полные груди, через плечо перекинута светлая толстая коса. А Танюша, не давая Бозору прийти в себя, все так же улыбаясь, продолжала:
— Ну, почему ты там стоишь? Уж не бежать ли собрался?
Бозор подошел и сел на стул возле Тани. Ребенок оторвался от соски, чмокнул, посмотрел на Бозора.