— Эй, падарланати саг!
— Теперь померяемся силами! — и Мирзоев, быстро отстегнув парашют, спрыгнул.
Противник оказался на земле несколькими секундами раньше и сразу же побежал вдоль берега.
— Стой, хальт! — крикнул Мирзоев и кинулся за ним.
Догонять было трудно: снег доходил до колен. Внезапно немец остановился и круто повернулся. В его руке блеснул кинжал. Бозор выбросил вверх скрещенные руки. В следующее мгновение рука фашиста хрустнула от железной хватки Мирзоева. Он повернулся и, напрягая все силы, перекинул врага через плечо, бросил с обрыва. От боли и напряжения потемнело в глазах, затошнило, земля закачалась под ногами и... выскользнула. Мирзоев почувствовал, что сползает в пропасть, и судорожно вцепился в подвернувшийся под руку корень дерева. Ноги повисли над водой.
5
Уже несколько дней небольшой отряд мотористов и стрелков находился в сопках, готовил самолет для перегона с места вынужденной посадки. Внимание сержантов привлекли спускавшиеся неподалеку парашютисты. Бойцы вскинули винтовки — на разноцветном, конечно, фашист, — но куполы парашютов скрылись за горой.
— За мной! — скомандовал старший группы, младший техник-лейтенант Виктор Хмара, и, закрепив лыжи, первым бросился на помощь своему летчику.
До Хмары донесся глухой щелчок пистолетного, выстрела. Он прибавил шаг и вскоре очутился на вершине сопки. Внизу тихо, никого не видно. Лавируя между деревьями и валунами, техник-лейтенант быстро скатился к берегу горной речушки и заскользил вдоль него.
— Следы! — обрадовался Хмара и еще быстрее заработал палками. Через минуту он увидел притоптанный снег, глянул в сторону и бросился к сосне, склоненной над обрывом.
— Здесь он, здесь! — донесся до Мирзоева голос Хмары, и тут же Бозор почувствовал, как сильная рука ухватила его за воротник комбинезона.