Машина стала. Виен, набросив нейлоновую накидку, спрыгнул на землю.

— Я на полчасика загляну в госхоз, Суан, ладно?

Он обошел вокруг машины, посветил карманным фонариком на привязанный сзади велосипед и пощупал веревки. А убедившись, что велосипед в полном порядке, закурил сигарету, затянулся несколько раз и, подняв повыше брюки, зашлепал по тропинке.

Ракета погасла, и все снова утонуло во мраке. Хоа взял лежавший на сиденье автомат, надел его на плечо и повернулся к тропинке, по которой ушел Виен.

— И чего он так трясется над своим велосипедом!

— Дело ясное, — засмеялся Дык, — теперь лучше всего ездить на своих двоих…

— Уж я привязал велосипед — надежнее быть не может, а он все, гляжу, недоволен. Пришлось тряпками обмотать все части, тогда только он сел в машину.

Суан тоже улыбался в темноте. Виен и вправду казался слишком дотошным. А все-таки хорошо, что они встретились на совещании в парткоме провинции. Суан уговорил его вместе ехать обратно. С заместителем председателя уезда все нипочем; завтра в штабе боевой группы любое дело, связанное с местными властями, можно будет решить на месте.

Дождь не унимался. С веток падали тяжелые капли. Накинув плащи, все присели под деревом и закурили, чтобы разогнать сон. Сверху плыл тяжелый гул самолета, кружившего где-то высоко в небе.

— Очень ты устал, Дык? Как твоя рана?

— Да нет, комиссар, все в порядке.

— У тебя ведь вынули половину пяточной кости, сможешь ли ходить?

— Ничего, привыкну. В пехоте было бы трудно, а нас, зенитчиков, на машинах катают…

Оба засмеялись.

— Вам, Дык, наверно, весь этот месяц в госпитале страшно хотелось потанцевать! — скороговоркой сказал Хоа. — Ничего, вернетесь к себе, в шестую роту, сшибете парочку «мухобоек»,