Сила человечности оказалась сильнее дьявольской мощи большевизма. Так решил Тот, Кто создал человека". Еще раз прошу извинения, что перебила. Но, кстати, вы почему-то, в отличие от Липкина, не назвали "Тяжелый песок" - он, правда, вне трилогий, но, по-моему, "томов премногих тяжелей". Для меня, во всяком случае, он не только прорыв в еврейскую тему, хотя прежде всего именно это важно, конечно. Но какая история любви, какие герои, какая трагическая судьба и какое мастерское художественное письмо автора! Дорогого стоят и эпиграф из книги "Бытия": "И служил Иаков за Рахиль семь лет, и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее", и библейская концовка романа: "Веникойси, домом лой никойси" - "Все прощается, пролившим невинную кровь не простится никогда". И такое молвлено в нашей печати в 1977-м!

А. Р.: Сейчас выходит много мемуаров, встречаются воспоминания известных писателей еврейского происхождения. Читаешь и не понимаешь: а кто же он такой, какого рода, племени, где его корни? Ни слова о своем еврействе, даже фамилию отца не называет, совсем память у бедного отшибло. И если он сделался когда-то из Рабиновича Ивановым, то теперь с гордостью сообщает в мемуарах: был такой обычай в нашем роду Ивановых. (Смеется.) Поняла? Такому писателю я не верю, ни одному его слову.

А я в "Романе-воспоминании", помнишь, с чего начинаю - как ходил со своим дедушкой в синагогу. Красивый, чернобородый, статный, отец моей матери Авраам Рыбаков торговал скобяным товаром. Честный, порядочный, справедливый, добрый, он был для меня моральным образцом всю жизнь. Мы жили у дедушки в Сновске, маленьком городке Черниговской губер-нии - край черты оседлости.