Враг, все время встречавший сильное, ожесточенное сопротивление, не ожидал отхода советских частей. Полки отступали в боевых порядках, никем не преследуемые.

Отойдя от Великих Лук, полк Шукшина построился в колонну и полевой дорогой двинулся в сторону Торопца. За ним вышли и другие полки.

Глубокой ночью Шукшина потребовал к себе командир дивизии. Шукшин нашел генерала на хуторе, в низкой тесной хате с выбитыми окнами. Комдив сидел за столом, подперев кулаком седую голов, молча всматривался в карту, испещренную красными и синими стрелами. Коптилка, сделанная из гильзы артиллерийского снаряда, освещала его широкий морщинистый лоб; косматые брови, тяжело нависшие над глазами, сомкнулись в сплошную линию. Рядом с генералом стоял незнакомый полковник, новый начальник штаба. Поодаль, у окна, вполголоса переговаривались командиры полков.

Шукшин подошел к генералу. Комдив оторвался от карты, молча невидящими глазами посмотрел на Шукшина и снова склонился над картой. Через минуту резко поднялся, вышел из-за стола, заговорил глухим, спокойным голосом.

— Обстановка изменилась. На Торопец нам не пробиться. Я принял решение прорывать кольцо окружения в районе совхоза Ушица. — Генерал жестом пригласил командиров полков к карте. — Вот здесь мы прорвемся! — Он тупым концом карандаша прочертил длинную линию. — Речка тут неглубокая, возьмем с хода… — Генерал не отрывая карандаша от карты, повернул голову к Шукшину. — В авангарде ваш полк, подполковник. Задача — сбить противника и, не считаясь ни с какими потерями, уходить на север. — Генерал выпрямился, повторил решительно — Да, строго на север! В семи километрах будет лес. Когда войдем в него, повернем на восток… — Генерал, минуту подумав, снова обратился к Шукшину: — Если не прорветесь, назад не отходите. Ни шагу! Слева и справа от вас вступят в бой остальные полки… Задача ясна, подполковник?

— Ясна, товарищ генерал!