Где-то надрывно мяукал кот. В непонятной тревоге, охватившей ее, Хелене Райч подошла к радиоприемнику и включила его. Из Берлина передавали бравурную музыку. Сделав звук тише, она снова вернулась к окну и закурила сигарету. От событий на фронте ее мысли постепенно обратились к тому, кто еще только вчера согревал ее тело в своих объятиях, а теперь был далеко, там, в Праге, где, по сведениям метеорологов, докладывавших ей рано утром, погода выдалась лучше, чем в Харькове. Внезапно ей вспомнилось, как летом 1939 года, перед самым началом войны, она приехала по вызову Геринга в его резиденцию Каринхалле и гуляла по парку с женой рейхсмаршала, актрисой Эмми Зоннеманн, и ее сыном от первого брака, ожидая, пока рейхсмаршал закончит дела и примет ее. Адъютант Геринга сообщил Хелене, что у рейхсмаршала находится группенфюрер СС Гейдрих, заместитель Гиммлера, шеф СД. Они уже довольно продолжительное время беседовали в кабинете. Прохаживаясь по аллее, Хелене, чтобы скоротать время, рассказывала сыну Эмми о своих летных приключениях, и они даже все втроем разучили гимн Люфтваффе, чтобы потом за ужином исполнить его папе. Получилось забавно. Хелене и Эмми звонко смеялись. Вероятно, их веселье привлекло внимание мужчин, которые находились в кабинете – его открытая веранда выходила прямо в сад. Неожиданно Хелене увидела, что на веранде появился молодой человек в черной форме СС с нашивками группенфюрера на воротнике. Он был высок, статен, атлетически сложен. Белокурый, с небольшой рыжинкой в гладкой, жестковатой шевелюре, разделенной на две неравные части тончайшей ниточкой пробора. В его слегка раскосых голубых глазах, под необычайно высоким лбом и высоких скулах угадывалось что-то восточное. Лицо имело овальную, удлиненную форму, которую не портили крупные уши. Весь внешний облик офицера выражал необыкновенную физическую и эмоциональную жесткость, столь высоко превозносимую в организации, которую он возглавлял. Хелене без труда узнала группенфюрера. Они неоднократно встречались и прежде на званых обедах и приемах, но их общение ограничивалось лишь холодно-вежливыми репликами приветствий и ничего не значащими беседами.