— А откуда ты знаешь, что никто не свернет своему противнику шею? возразил Ханс. — Следующая версия?

— Я думаю, — начал здраво-рассудительным тоном сельского жителя Карл, что соревнование должно проходить один на один и участвовать в нем должны вы, герр лейтенант. Вы единственный человек, которому мы все можем доверить и уже доверяем свои жизни. И выбирать состязание вам. Вам лучше знать, что вы лучше умеете.

Вопрос застал Ханса врасплох:

— Что я умею? Хм. Ну, можно попробовать перепить их командира. У нас есть шнапс?

— Нет, — ответил Отто. — Только запас на крайний случай.

— Так… — Ханс погрузился в размышления. — Про стрельбу мы говорили, но тут нужны судьи. Что еще я умею? Бегать. Тут мы, пожалуй, проиграем.

Ханс уселся в углу и принялся думать.

Странно, но именно этим он занимался меньше всего на войне. Если ты не фюрер, то ты всегда сможешь найти того, кто подумает за тебя, стоящего ступенькой выше. Ну, а если ты фюрер, то можешь заставить кого угодно делать за тебя что угодно. За тебя подумает кто угодно, но о себе можешь подумать только ты сам. Генералы думают за него, Ханса. Он думает за солдат. Главное, чтобы генерал успел подумать о нем, а он — о солдатах, до того момента, когда из всей компании останется в живых только генерал.

Как-то незаметно прошли пять минут, и настало время что-то делать.

— Ну? — спросил Вальтер у готовившегося вылезти командира.

Ханс невозмутимо ответил:

— Я ни чего не придумал и решил положиться на честность соперника, который, я надеюсь, сочтет ниже своего достоинства предложить состязание, в котором он заведомый победитель.

Через считанные секунды они сошлись в третий раз на том же месте, что и до этого. Англичанин выглядел немного уставшим, но все равно веселым.

Начал новые переговоры Ханс:

— Уважаемый сэр Томас Пирс.

Мы посовещались и решили, что предоставим Вам право выбирать вид состязания. Мы надеемся, что вы — истинные джентльмены и не предложите нам соревнование в том, в чем заранее имеете преимущество.