
Что ж, в результате их дегенерации можно эксплуатировать эксплуататоров.
— Мы, конечно, примем это условие, — сказал Молотов, — если им так хочется травить себя, мы с радостью предоставим им средства для этого. — Он подождал, пока еще несколько кодовых групп уйдут в эфир, затем снова спросил: — Что еще?
— Они настаивают на том, чтобы самим отвести танки от базы, на сохранении у них личного оружия и на том, чтобы их держали вместе одной группой, — ответил радист.
— Они преуспели в изобретении новых требований, — сказал Молотов. — Над этим надо мне подумать.
Через пару минут он принял решение:
— Они могут отвести свои машины от базы, но не приближаться ни к одной из наших. Местный военачальник должен указать им, что доверие между двумя сторонами установилось еще не в полной мере. Он должен сказать им, что они будут разделены на несколько небольших групп для большей эффективности допросов. Он может добавить, что, если они согласятся на разделение, мы позволим им сохранить оружие, в противном случае — нет.
— Позвольте мне убедиться, что я все правильно понял, товарищ, прежде чем передавать, — сказал радист и повторил сказанное Молотовым.
Когда комиссар иностранных дел кивнул, радист отстучал соответствующие кодовые группы.
— Что-нибудь еще? — спросил Молотов.
Радист покачал головой. Молотов поднялся и покинул комнату, расположенную где-то глубоко под Кремлем. Часовой снаружи отсалютовал. Молотов игнорировал его приветствие так же, как не побеспокоился попрощаться с радистом. Излишества были чужды его натуре.
