Первое письмо в куче было от комитета социальной активности колхоза № 118 — так, по крайней мере, гласил обратный адрес. Именно там, неподалеку от Москвы Игорь Курчатов и его группа ядерных физиков работали над изготовлением бомбы из взрывчатого металла. Они сделали одну из металла, украденного у ящеров. Химическое выделение металла своими силами оказалось весьма трудоемким, как они и предупреждали Молотова, — гораздо более трудоемким, чем ему хотелось верить.

И вот теперь Курчатов писал: «Последний эксперимент, товарищ народный комиссар, был менее успешным, чем мы могли надеяться».

Молотову не требовались годы постоянного чтения между строк, чтобы понять, что эксперимент провалился.

«Некоторые технические аспекты ситуации по-прежнему создают нам трудности. Помощь извне могла бы быть полезной», — продолжал Курчатов.

Молотов тихо хмыкнул. Когда Курчатов просит совета извне, он не имеет в виду помощь от других советских физиков. Все известные ядерные физики СССР уже работали имеете с ним. Молотов положил голову на плаху, напомнив об этом Сталину: он содрогнулся, вспомнив, на какой риск он пошел ради блага родины. Что требовалось Курчатову, так это иностранный опыт.

«Унизительно», — подумал Молотов. Советский Союз не должен быть таким отсталым. Он никогда не попросит помощи у немцев. Если бы даже они предоставили ее, он не мог бы полагаться на их информацию. Сталину было очень приятно, когда ящеры в Польше отделили СССР от гитлеровских безумцев, и в этом Молотов был полностью согласен со своим вождем. От американцев? Молотов пожевал ус. Что ж, возможно. Они делали собственные бомбы из взрывающегося металла, точно так же, как нацисты. И если бы он мог привлечь их чем-то из трофеев, которые находятся на базе ящеров вблизи Томска…

Он вытащил карандаш и обрывок бумаги и принялся писать письмо.