Пока Людмила обдумывала, как следует воспринять это высказывание, Брокдорф-Алефельдт вернулся к деловому разговору.

— Мы поддерживаем контакт с несколькими партизанскими группами в Польше. — Он сделал паузу, дав ей усвоить сказанное. — Полагаю, я должен заметить, что это партизанская война против ящеров, а не против рейха. В группах есть немцы, поляки, евреи — я слышал, что есть даже несколько русских. Одна из таких групп, а именно под Хрубешовом, передала нам, что готова, в частности, пустить в ход противотанковые мины. Вы могли бы доставить им эти мины быстрее, чем кто бы то ни было из наших людей. Что вы на это скажете?

— Я не знаю, — ответила Людмила. — Я ведь вам не подчинена. А своих самолетов у вас нет?

— Самолеты — да, несколько штук, но ничего похожего на «летающую швейную машинку», на которой вы прибыли, — сказал Брокдорф-Алефельдт.

Людмила и прежде слышала эту немецкую кличку самолета «У-2», и всегда в таких случаях лукавая гордость наполняла ее. Генерал продолжил:

— Эту задачу мог бы выполнить мой последний связной самолет, «Физелер-Шторх», но он был сбит две недели назад. Вы ведь знаете, как ящеры разделываются с более крупными и заметными машинами. Хрубешов находится отсюда примерно в пятистах километрах к югу и немного западнее. Вы можете выполнить это задание? Могу добавить, что уничтожение танков благодаря вашей помощи, вероятно, будет полезно как для советских вооруженных сил, так и для вермахта.

С тех пор как немцы оттеснили организованные — в отличие от партизан — советские вооруженные силы в глубь России, Людмила сомневалась в этом. С другой стороны, ситуация после вторжения ящеров стала довольно зыбкой, и, кроме того, старшего лейтенанта ВВС не информируют о развертывании войск.

Людмила спросила:

— А вы сможете передать ваш ответ генералу Шиллу, если я не полечу с письмом обратно?

— Думаю, мы сможем организовать это, — ответил Брокдорф-Алефельдт. — Если это — единственное, что препятствует вам в выполнении задания, я уверен, что мы решим этот вопрос.