…Проезжая вдоль строя, Василий Корнеевич улавливал приглушенные голоса еще не привыкших к армейским порядкам бойцов:

— Чего-то будет, братцы, кого-то ждем?

— Начальство большое, не слыхал? Главный командующий едет.

— Видать, до самого обеда простоим.

Утренняя прохлада, как водится в Забайкалье, быстро сменилась жарой. Читинский зной конца июня набирал силу. Задувал суховей, собирал со всей округи песчаную пыль.

Аксенов понимал беспокойство бойцов: долгие построения, ожидания им непривычны. Его и самого волновал приезд нового главкома, который, как полагали, займет и пост военного министра Дальневосточной республики. Прежде на посту главкома были люди, известные партизанским командирам. А о новом знали мало. И фамилия его, признаться, смущала: иностранная, вроде немецкая — Блюхер, а имя-отчество простецкие — Василий Константинович. Слухи доходили, правда, что боевой командир, дивизиями командовал. Какой-то он будет?

* * *

…Скучали в строю кавалеристы, томились в жаре, духоте и неопределенном ожидании. По партизанской привычке поварчивали:

— Взбулгачились раньше времени.

— Как царская казара, груди выпячиваем. Когда-то еще прибудет, теперь поезда на дровах ходют.

Чтобы не утомлять людей понапрасну, Аксенов приказал конникам спешиться.

— Коноводам отвести коней. Перекур!

Василий Корнеевич понимал, что бойцов надо занять, ибо ждать придется неизвестно сколько. Бегло оглядев роящихся кучками конников, он остановил взгляд на высоком, розовощеком здоровяке с русым чубом.

— Командир первого эскадрона, ко мне!

Придерживая шашку, Балин подбежал к Аксенову.

— Слушаю вас, товарищ комполка.

— Слушаешь, а не исполняешь.

— Как так?

— Форму эскадрон нарушает. Почему не все сменили звездочки на кокарды? И на рукавах нет знаков отличия Народно-революционной армии?