Ничего этого молодой капитан не сообщает Пливье.

— Вы были национал-социалистом?

Виссе продолжает молчать, только отрицательно покачивает головой.

Как говаривал дядюшка, чьи взгляды весьма высоко ценились в семейном кругу: «Национал-социализм — это для тех, у кого нет корней, а традиции семьи Виссе пока тверды, как крепость; он для тех, кто сбился с пути, а у членов семьи Виссе путь обозначен раз и навсегда. Он для авантюристов и фанатиков, для тех, у кого ни силы, ни власти, для парвеню, которые любой ценой хотят приобрести влияние. Он мог бы подходить для мечтателей и фантазеров, если бы чувство прекрасного не было так замутнено…

Национал-социализм слишком криклив и назойлив, он неприемлем, и ему не место в обществе, он не для зрелых людей, это движение для подростков, которым надо излить свой телячий восторг!»

Тем самым все было решено.

Семья молодого Виссе, а значит, и он были в том лагере, в котором не поддерживали Гитлера.

Пливье не торопит молодого капитана.

Его следующие вопросы — редкие по тону и формулировкам:

— Что заставило вас преодолеть свое нежелание и сопротивление и стать солдатом Гитлера?

Я пошел добровольцем, кандидатом в офицеры в немецкий вермахт, а не в СА или СС.

Наличие партийного билета и поведение в партийном духе вовсе не были рекомендацией для вступления в вермахт…

— Может быть, вас привлекли хорошие профессиональные перспективы, возможность продвижения по службе?

Это был путь с помощью способностей и собственных усилий добиться оправдания своего существования и найти признание.

— Ваше сопротивление против нацизма было вызвано чисто внешними влияниями или также внутренними чувствами и инстинктом?

Там, где они нарушали человеческие права, человеческое достоинство и приличие, я испытывал к ним неприязнь!