Ночь у меня проходила жутко. Мягко говоря, мне не спалось. И не потому, что попал неизвестно куда неизвестно как. Совсем нет. Мучили жуткие кошмары. Приходил бедный Николай Второй, покрытый кровавыми пятнами, весь в жутких ранах. Наверное, его из той могилы выкопали, где его иуды расстреляли. А может, и не расстреляли, а попросту забили штыками или прикладами, а потом сочинили красивую сказку, мол, казнили государя, как положено. К стенке поставили. И семейство его в придачу, чтобы меньше крови на Руси Великой пролилось… Дабы не искали те, кто Присяге верен остался, наследника нового, не сделали его Стягом, взывающим к Чести и Достоинству людскому. И говорит мне будто бы Николя?:

— Что же ты, скотина этакая, Русь мою на погибель бросить хочешь? Зачем ты решил вмешаться в дела наши, куда меня, Хозяина Земли Русской отправил? Вся жизнь древняя. Благолепная, прахом пойдёт, могил прибавится на погостах неисчислимое множество, и всё потому, что тебе, Иуде, повеселиться захотелось?!

Не выдержал я, с койки будто бы поднялся, подошёл к столику туалетному, что возле зеркала большого стоял и знаком так показываю — садись, мол, твоё Величество. Разговор у нас длинный будет, и неприятный. Для обоих нас. Сел сам, а Николаша уж тут как тут, локти полусгнившие на столешницу поставил. И череп свой раззявил. Жутковато, конечно, мертвецу в глаз смотреть, но деваться некуда. Взялся за дело, так доведи его до конца. А почему в глаз, а не в глаза? Так нет одного ока у царя, дырка вместо неё, кровавая, как его прозвище…