Не дождавшись, пока глаза как следует привыкнут к свету, и желая привлечь к себе внимание Жильбера, Брухнер щелкнул каблуками и сказал:

— Я понимаю, что не могу ждать от вас милости, но хочу, чтобы вы поверили — я говорю правду… Я в самом деле не знаю, что означает этот шифр…

Жильбер остался недвижим, глядя в долину. Ответил другой голос, который удивил Брухнера и смутил в одно и то же время. К нему обратились спокойно, словно бы невзначай, как к человеку, с которым хотят обменяться мыслями:

— Если ты не знаешь этот шифр, тогда ты, верно, сможешь нам сказать, что случилось с документацией доктора Крауса. Мы все обыскали: больничный блок, комендатуру, квартиру Крауса…

Он повернул голову и удивился, встретившись со взглядом, от которого, как и от остальных, у него кровь стыла в жилах. Брухнеру показалось невероятным, чтобы этот человек обратился к нему подобным образом. В его больших глазах, как и в глазах француза, кроме ненависти и жажды мести, он увидел тот же ужасающий вопрос: что означает шифр доктора Крауса? Зятем Брухнер вспомнил — ведь именно этот, самый молодой из них, удержал русского — и поспешил ответить:

— Большая часть лагерных архивов сожжена. — И, желая быть как можно более убедительным, добавил: — Приказ об уничтожении важнейшей лагерной документации предполагал полное уничтожение лагеря…

— И уничтожение всех оставшихся узников, — резко оборвал его Мигель.

Брухнер посмотрел на Мигеля и без колебания утвердительно кивнул.

— Согласно этому приказу я отвечал только за то, что касалось евреев, — продолжал он, переводя взгляд на Ненада. — Для выполнения задания была выделена специальная группа. С тех пор я очень редко встречался с доктором Краусом… Но, думаю, благодаря особым полномочиям ему удалось сохранить часть своего архива…

— Когда доктор покинул лагерь? — опять вмешался Мигель.