Четвертый план

— Не сердитесь, пожалуйста, что я с вами не поздоровался. Мы не имеем права разговаривать с чехами. Не знаю, видел ли кто меня, а то через пару дней буду в концлагере.

— Вы что, с ума сошли? Неужели вы думаете, что сюда придет Гитлер? Что мы ему позволим?

— Вы не препятствуете Генлейну, не препятствуете Гитлеру. Гауляйтер издал циркуляр, что уже на этой неделе Судеты войдут в состав империи. Лечение в Карловых-Варах пошло ему на пользу. Вас больше, но вы не помешаете Генлейну. Почему бы не принять меры государственной власти? Вы, чехи, предали нас, немцев…

В Нюрнберге играли зорю. Слышался артиллерийский салют. Это парад. Чешская реакция настолько подорвала силу Чехословакии, что не приведет ли этот парад к ее крушению?! Это невозможно. Мы должны действовать.

В больницу привезли двух тяжело раненных жандармов. В палату безнадежных — еще двоих. Ходят самые невероятные слухи. Если отбросить фантастическое, остается одно: после выступления Гитлера, в эту же ночь, генлейновцы подняли бунт. Выступление Гитлера послужило сигналом; контрмеры правительства были заранее исключены министром внутренних дел, который позволил вооружиться отрядам ФС и приказал полиции и жандармам «уклоняться от инцидентов». Непонятно, почему в такой ситуации Генлейн до сих пор еще не взял Судеты. Что-то тут не то! Но что? Государственные органы перестали повиноваться министерству внутренних дел? Или генлейновцы Генлейну?

Не удалось? Кажется, обеим сторонам.

Давление реакционных кругов Англии и Франции на Чехословакию постоянно усиливается. «Зеленые» заметно повышают свое давление изнутри. Но правительство еще держится хорошо, хотя было бы нужно более энергичное вмешательство. На бумаге это когда-то уже было: чрезвычайные меры по всей территории Чехословакии. Однако речь идет о том, чтобы Черный не саботировал их, как он саботировал военное положение. Или хотя бы не использовал их в ущерб безопасности государства.