Шеф достал из очередной цветастой коробки нечто красивое, изящное и непривычно маленькое:

– Видеокамера «HITACHI» – одна штука, кассеты… Ну, это тебе объяснять не надо…

– Надо. Как это «не надо»? – Перебиваю, уже примеривая удобный ремешок камеры к ладони и сочно хрустя липучкой. – Требую объяснений, товарищ полковник.

Вещь для меня незнакомая, и строить из себя всезнайку я не намерен. В то время подобную микроэлектронную роскошь имели только новые русские да бандиты.

Босс сделал вид, что не удивлен и, пригладив седые усы, продолжил терпеливо разъяснять, на какие кнопки и в каких случаях нажимать. Объяснил доходчиво, как малому ребенку, даже инструкцию на английском языке изучать не приходится.

– Ну, с Богом, Николаич, – трогательно прощается зам, – береги себя. – И, все‑таки не сдержавшись в своих чувствах, приобняв за плечи, добавил: – И вверенное имущество тоже.

Из всего вверенного я сразу же облюбовал одну только видеокамеру и берег ее до конца командировки как зеницу ока.

Хорошая это штука – видеокамера. За вечер до отправки успел заснять на пленку всю семью, друзей. Благодаря ей в ту командировку, когда о видеокамерах простые люди знали только понаслышке, на небывалую высоту был поднят статус отряда во всей войсковой группировке. Кажется, ни одни из именин, операций и других событий не обошлись без этого передового технического достижения человечества. Поневоле пришлось побывать везде и со всеми. Признаюсь, порой было трудно, иной раз от утомления и усталости буквально с ног валился, особенно по праздникам.

Радость и горе, война и мир, СОБР и ФСБ, ДШБ и ВВ и всякие прочие АБВГД – все зафиксировано на магнитную ленту посредством бездушного аналогового сигнала; процесс называется видеопротоколированием. Многие и многие из тех видеодокументов находятся сейчас в архивах различных спецслужб. И солдаты, и офицеры, и все желающие посылали домой свои видеоприветы на огромных черных видеокассетах. У солдат, конечно же, не было возможности лично отправить посылку с кассетой – их же никто не отпустит; они просто просили наших, выезжающих по каким‑либо делам в Ханкалу или Моздок бойцов, и никто им не отказывал. Разлука с близкими людьми на долгий срок не воспринималась уже так болезненно.