– Пошли!

И мы все пошли в рощу. Там между танками горело уже несколько костров. Танкисты подогревали танки и сами грелись. Командир тоже присел и руки протянул к огню, хотя замерзнуть еще не успел, а мой знакомый солдат и другой, с усами, стали чего-то проверять в танке. Потом командир спросил у них:

– Ну как, все в порядке?

– Конечно, в порядке, – ответили они, похлопали танк по гусенице, как будто это была лошадь.

– Вот и отлично.

Он встал и пошел к танку, а про меня совсем забыл, как будто мы с ним никогда не кололи дрова вместе.

– Дядя, – тронул я его за руку, – дядя, возьмите меня прокатиться. Пожалуйста.

– Нельзя, – ответил он и вспрыгнул на гусеницу, а затем скрылся в люке.

Но тут сзади меня подхватили сильные руки знакомого солдата и поставили на танк.

– Пусть прокатится, – услышал я.

Стоять на гусенице было страшно: вдруг поедет. Я взобрался на броню и заглянул в люк.

– Дядя, ну возьмите.

Я знал, что он ни за что не согласится, и вдруг услышал:

– Ладно, лезь сюда.

Он помог мне спуститься в танк и показал, где я должен сидеть. Мы поехали в лес втроем. Мой знакомый солдат оказался водителем. Он сразу взялся за рычаги. А третий танкист остался помогать бабке Сычихе накрывать на стол. Командир приказал ему открыть пару банок тушенки и ждать нас.

Лес был сразу за деревней, совсем близко, только через железную дорогу переехать. Я не успел опомниться, как мы уже были в лесу. В смотровой щели замелькали деревья. Командир открыл люк и стал выбирать дерево, какое получше и посуше. Он выбрал высоченную, почти совсем голую и сухую сосну с кривыми короткими сучьями. Я хотел спросить, как же мы ее повалим, если у нас с собой нет пилы, но не успел. Люк захлопнулся, и мы пошли в атаку. Я почувствовал, как командир сильно схватил меня за плечи и прижал к себе:

– Держись!

Танк взревел и ринулся прямо на сосну. Я закрыл глаза, и тут же мы столкнулись с деревом, и вверху по броне что-то сильно ударило. Когда я открыл глаза, танк стоял и люк был открыт. Мы вылезли, спустились на снег и увидели, что сосна не только упала, но и раскололась на три части.