Я съел все до последней крошки. Ни с того, ни с сего, вдруг, проснулся волчий аппетит. Сейчас я съел бы мамонта, слона и еще одного мамонта. Я с ностальгией подумал о дедушке. А, ни такой он был и маленький. Окорочка у него были очень даже ничего. На глаза попались дедовы сапоги. Но, кажется, я был уже сыт.
По моим расчетам лодка шла уже более трех часов. Я старался держать ее как можно ближе к берегу, чтобы не сбиться с курса. Позади оставались Одесса, Южное. Я чуть было не пропустил Очаков, но само Провидение вывело меня в Днепровский лиман. Лодка пошла заметно медленнее, сказывалось течение. Но это было уже неважно. Еще через час я оказался в Бугском лимане. А еще через пару часов, как только по правому борту появились огни какого-то села, причалил к берегу. Небольшим перочинным ножом, найденным в сумке у деда, выцарапал на борту лодки «Белгород-днестровский». Лодку найдут, найдут деда. Дед найдет на дне лодки свои сапоги, не съеденные мною. И будет непечатно выражаться в мой адрес, когда в следующий раз пойдет на ночную рыбалку. На своей моторной лодке. В милиции поломают голову, зачем я оставил эту надпись. А дед поругается, поругается, да улыбнется понимающе в свои седые, прокуренные усы… Мы с тобой одной крови, дед. Ты и я. Ты — Маугли, и я — Маугли. Ты — Бандар-Лог, и я — Бандар-Лог. Ты — жёлтый земляной червяк, и я… Нет, я все-таки Маугли.