Уже второй день лейтенант Андрей Лямин ждал смерти. В камере тюрьмы, помимо Андрея, сидели еще двое уголовников: матерый законник

Дезертиры сумели выбраться из Сталинградской области, но на крупной железнодорожной станции Верхне-Тарасовка их при проверке документов задержал патруль железнодорожной охраны. Вохровцы передали подозрительную парочку в особый отдел НКВД. Теперь уголовникам грозила высшая мера наказания.

Молодой смуглолицый вор по кличке Монгол от страха перед скорым расстрелом, похоже, повредился в уме. Вначале он метался по тесной камере, словно загнанный зверь, рычал, стонал и плакал. А теперь уже полдня как лежал на дощатом полу у стенки, упершись остекленевшим взглядом в одну точку на потолке. В его раскосых азиатских глазах застыл ужас…

Зато второй сосед Лямина по камере совсем не был похож на обреченного смертника. Первым делом Жора Пляжник снял с Андрея сапоги:

— Тебе, летчик-налетчик, кадыбы

— А ты что же — заговоренной масти, раз смерти не боишься? — с вызовом поинтересовался у уголовника Лямин.

Вор лениво улыбнулся, обнажив крупные щербатые зубы и, собрав морщинки у желтых тигриных глаз, незлобиво ответил:

— Масти я в натуре самой фартовой. До войны гастролировал по пляжам Ялты и Одессы: лопатники

Желая скоротать время за разговором, вор, не таясь, подробно рассказывал Лямину, как в последний момент, когда уже лязгнули затворы расстрельной команды, на месте событий случайно оказался со своей патрульной группой знакомый капитан из железнодорожной милиции. До войны он несколько различно ловил известного маршрутника

После месяца отсидки в Таганке

— Помню, перед первым боем литер

Судя по его спокойной уверенности в себе, бывалый вор нисколько не сомневался, что и на этот раз сумеет обмануть судьбу. К вечеру уголовников увели. Больше они в камеру уже не возвратились. А на следующее утро пришли и за Андреем…