На голове капитана лихо, чуть наискосок, сидела сильно помятая фуражка. «Капуста»

В штабном блиндаже было тесно от собравшихся людей. В воздухе плавали сизые облака табачного дыма. При появлении командира все голоса сразу смолкли. Перед тем как перейти к постановке задачи, Нефедов озорно прищурился на молодого весельчака с удивительно подвижным хитрым лицом:

— Слышал я, Леня, будто вы сегодня «фоккера» на выходе из боя завалили. Почему я пропустил сей знаменательный момент?

Летчик, к которому обратился командир, отвечал ему колоритным южным говором:

— Точно, командир! Я просто плачу, раз ви не видали, как я дал копоти этому дракону. Я, как только его срисовал, сразу мысленно говорю ведущему: «Жора, подержи мой макинтош!

— Вы мне просто начинаете нравиться, Леня! — сделал изумленное лицо Нефедов. — Где же вы прищучили такого диковинного зверя. Это ведь у «мессера» двигатель жидкостного охлаждения, а у «фокке-вульфа» — двенадцатилопастной охлаждающий вентилятор под капотом стоит.

Под взрыв всеобщего хохота смутившийся пилот принялся оправдываться, что-де, мол, наверное, ему почудилось, будто вражеский истребитель потерял воду и падает.

Нефедов взмахом руки прервал его:

— Садись уж, фантаст! И учти, Одесса, еще раз тебе что-нибудь в этом роде почудится, я те устрою выход на кислород!

— Командир, не имейте меня за идиота, я все понял! — пообещал раскаявшийся одессит.

Выяснив вопрос с одним подчиненным, Нефедов обратился к другому. Глаза его потемнели от гнева, в голосе появилась сталь:

— Почему сегодня снова бросил группу и возвратился на аэродром? Опять мотор забарахлил, оружие заклинило, или живот резко заболел, как позавчера? Учти, Решетников, у нас тут не воспитательное учреждение, а штрафбат… Пойдешь на сопровождение «пешек» моим ведомым. И не дай бог тебе по дороге потеряться, — лично пристрелю после посадки вот из этого маузера!