Скорость увеличивалась с головокружительной быстротой. Рядом с кабиной появилось белое облачко близкого разрыва, но его тут же отнесло назад. Пускай по тебе кто-то стреляет, сейчас важно не отвлекаться от главного…

Борис буквально повис на привязных ремнях. Обеими руками он крепко сжимал ручку управления, впившись взглядом в несущийся впереди серо-зеленый силуэт «мессера». Нефедов снова почти догнал выбранную жертву на две тысячи метров ниже высоты первого контакта с ней, но противник и в этот раз попытался оторваться от «Яка» эффективным переворотом. До речной поверхности оставалось метров восемьсот не больше. Капитан снова бросился в погоню за акробатом. Но тот, не рассчитав маневр, нырнул в темную воду. Видимо, немецкий летчик не учел, что при выводе из пикирования истребитель «Me-109» дает большую просадку.

Несущийся следом Борис едва успел выдернуть свой самолет из крутого падения. На какое-то время кровавая пелена от максимальной перегрузки застлала Нефедову глаза. В ушах раздался протяжный звон. Возникло такое ощущение, будто позвоночник скручивается, словно белье после стирки. Кости буквально затрещали, а внутренности устремились из живота в горло. Щеки подтянулись к глазным впадинам, все мышцы лица стянуло под воздействием центробежной силы. Весь самолет заскрипел и застонал, готовый вот-вот с треском разломиться пополам. Но, к счастью, стальной скелет «Яка» выдержал суровое испытание.

Набирая высоту, Нефедов мельком обернулся: не вынырнет ли немецкий летчик. Но в том месте, куда рухнул «мессер», было видно только большое радужное пятно, расплывающееся по речной поверхности. Только теперь Борис заметил, как близко, смертельно близко была вода. По спине пробежал столь знакомый неприятный холодок. Из его ноздрей текли теплые струйки крови…