Десятилетний брат Зинки и его приятель не скрывали своего восторга:

— Ого, как в цирке! Там тоже гимнасты под куполом тако-о-ое вытворяют!

— Тоже мне сравнил! — с видом знатока поднял товарища на смех второй мальчик. — Цирковые без страховки никогда не работают. Попробовали бы они вот так покрутиться!

— Неужели у тебя совсем не кружилась голова, Борис? — с восхищением спросила Ольга у соскочившего наконец с ограждения парня.

— Да нет, — пожал плечами раскрасневшийся Нефедов. — У меня отцовский вестибулярный аппарат. А батя мог без перерыва сотню раз в каждую сторону крутануться, как в штопоре.

Покойный отец Бориса — Николай Александрович Нефедов — действительно был известным красным летчиком, героем гражданской войны, хотя и происходил из старинного дворянского рода. Учился в самом привилегированном военно-учебном заведении царской России — Пажеском корпусе, в который зачисляли только детей знати. Вышел из корпуса в 1910 году в звании подпоручика — в лейб-гвардии Гусарский полк. В 1913 году с разрешения командования прошел курс обучения летному мастерству в Школе Императорского Всероссийского аэроклуба, что располагался на Комендантском аэродроме Санкт-Петербурга.

Это было время, когда все, начиная от великосветских львов, модных поэтов и банковских клерков, заканчивая скромными газетными курьерами и портовыми грузчиками, интересовались авиацией. В русских аристократических салонах или на бегах часто можно было встретить пижонов в кожаных куртках летчиков, в действительности не имеющих никакого отношения к самолетам.

Одним словом, отец Борьки не избежал общего увлечения полетами. В Первую мировую войну Николай Александрович воевал храбро, за что несколько раз был награжден и в начале 1917 года произведен в штабс-капитаны. К слову сказать, летали пилоты в то время без парашютов, на несовершенных аппаратах, так что цена наградам была очень высокая.

Но после Октябрьской революции Нефедов-старший сразу принял сторону красных.