На территорию товарной станции они проникли через дыру в заборе. Матрос шел первым. Он выглядел как настоящий машинист: в черной форменной шинели и фуражке с белым галуном вокруг околыша и машинистской кокардой. Но главное, что в руках он держал настоящую «шарманку» — жестяной крашеный сундучок, с какими паровозники обычно отправляются в рейс. В него кладут еду, смену белья, мелкий инструмент, а в особый карман — необходимые документы. Борьке оставалось только гадать, где Матрос раздобыл все эти вещи.

Нефедову вор дал старенькую промасленную спецовку, которая была подростку немного великовата. Но зато со стороны они выглядели как настоящая локомотивная бригада и ни у кого из попадающихся им на пути сцепщиков, грузчиков и других служащих железной дороги не вызывали ни малейшего подозрения. Напротив, временами Борька ловил на себе уважительные взгляды: вон, идут с «шарманкой», значит, только приехали или, наоборот, куда-то уезжают. Никто и не догадывался, что вместо отделений для бутылки молока, чая и соли, сменной рубашки в ящике устроен воровской тайник, куда пришлые воры собирались спрятать украденную пишущую машинку.

Они пересекли паутину расходящихся веером стальных путей и оказались возле желтого трехэтажного кирпичного здания. Матрос остановился перед входом в него — перекурить. Урка явно поймал воровской кураж. Он постоянно шутил, весело скалил зубы с зажатой в них цигаркой и хищно поглядывал на место задуманного ограбления.

— Вот толкнем этот канцелярский «пулемет», и сразу рвану поближе к солнцу. Пришлю тебе, братэлло, открытку с курорта — с пальмами и смуглолицыми телками. А менты пускай при здешних морозах продолжают ловить меня мелким неводом.

За их спинами с сердитым лязгом в паровых струях и угольной пыли, забрызганный маслом с постоянно ворочающегося возле колес дышлового механизма прошел маневровый паровоз. Матрос презрительно сплюнул ему вслед окурок и с ухмылкой кивнул подельнику на закопченную маневровку: