Водка — поразительный русский напиток. Полещуку стало тепло и уютно. От сердца, по мере поступления алкоголя в кровь, отлегло, настроение стало получше. Да нет, не то чтобы лучше, просто гнетущая душу обида чуток отодвинулась. Полещук налил еще, но уже в рюмку. Выпил. Посмотрел на сидевших за соседними столами москвичей и, как говорят в ресторанах, гостей столицы. «А сейчас для нашего гостя из солнечной Армении (Грузии, Узбекистана и так далее) прозвучит песня…» — вспомнил он ресторанную классическую фразу. Но вечер еще не наступил. И музыки еще не было.
…Когда и каким образом за столом Полещука появился Вовка по кличке Макнамара (по некоторому внешнему сходству с американским военным министром), его однокурсник, а следом за ним Боб Темкин, бывший институтский преподаватель, Полещук так и не вспомнил. Первый вроде бы вернулся из Сирии, а второй — хрен знает, откуда. Мир тесен, а пути из Генштаба частенько приводили офицеров, прибывших из загранки, в «Прагу».
Водка полилась рекой, зазвенели фужеры, зазвучала непонятная для всех гортанная речь, поползла на пол крахмальная скатерть…
* * *— Товарищ лейтенант, что мне с этим гражданином делать? — Задумчиво вопрошал милицейский сержант, показывая на Полещука, сидевшего за решеткой «обезьянника». — Ведь пьяный вдрызг… Сопротивление оказать пытался…
— Чего, чего… Ты, наверное, не понимаешь, кого загреб, а? — Сказал лейтенант, разглядывая орден «Красной Звезды», удостоверение к нему, и загранпаспорт Полещука. На замызганном столе лежали: бумажник, мятая пачка «Мальборо», серебристая зажигалка, бумажник, записная книжка и кучка металлической мелочи.