Я позвал Тимура, но безуспешно, и уже хотел скатиться вниз и скрыться в лесу, но в это время он появился. Тимур взял мой автомат, и мы пошли в свое расположение. Каждое движение приносило невыносимую боль, штанина намокла от крови, за мной тянулся кровавый след. Один овраг мы прошли без проблем, но на дне второго пули защелкали по стволам деревьев над нами. Тимур вслух произнес: «Это конец», а я пожалел, что приехал сюда, на Балканы, но тут стрельба неожиданно прекратилась.

Мы вышли наверх оврага. Я остался лежать на земле с автоматом и гранатой, а Тимур побежал за подмогой. Наши казаки, Володя и «Казна», чередуясь, вынесли меня к роще, где недалеко от наших бункеров стоял грузовик, возле которого меня и положили. Оказывается, за мной и Тимуром шла группа бойцов противника, возможно даже, они шли для окружения наших позиций. Казак Батя из Подмосковья снял одного из них из снайперской винтовки, заставив остальных сначала залечь, а потом отступить.

Моя отправка в госпиталь задерживалась на неопределенное время, так как перед этим уже ушел грузовик с сербскими ранеными. Водителя второго грузовика с ключами нигде найти не могли, и уже когда «Казна» хотел сам сесть за руль, прибежал Ас и «обрадовал» нас, сообщив, что Заглавок окружен и путь в тыл отрезан. Уже основательно стемнело, поэтому выезжать было нельзя. Неприятель не успокаивался, мины и снаряды с воем проносились над нашими головами и разрывались неподалеку. Меня это уже не интересовало — боль заглушала все. Обезболивающих препаратов у нас, конечно, не было. До утра я вытерпел, и тогда пришел серб с местным обезболиванием — бутылкой самогона — «ракией». Выпив ракии, я почувствовал облегчение.

Как выяснилось, главное нападение шло только на Заглавок, и наши потери были на удивление невелики. Кроме меня, ранило всего вроде бы двух сербов, а противник отступил. Меня на санитарной машине отправили в госпиталь в город Ужице (Сербия).